Глава двадцатая Люксембург

Глава двадцатая Люксембург

Все-таки они меня позвали! Вместо подготовки к интервью я читаю Cold Steel: Lakshmi Mittal and the Multi-billion-dollar Battle for a Global Empire [50] – биографию Лакшми Миттала и историю слияния двух сталелитейных гигантов, написанную Тимом Буке и Байроном Ози.

Лакшми Миттал родился в Индии, в довольно бедной, по европейским меркам, семье розничного торговца. Как и многие индусы, Лакшми поехал искать счастья и денег на чужбину, так как сорок лет назад в Индии ловить было практически нечего. В Индонезии он основал фабрику по переработке металлолома. Было ему тогда лет двадцать пять. Потом еще одну. И еще. С ним в Индонезии работал и мой будущий начальник – Мистер А., который в ту пору был просто кассиром. Многие индусы, кто начинал с Митталом, остались ему верны до сих пор. Ездили работать то в Тринидад, то в Мексику, то в Казахстан, то в Румынию, то в Украину – словом, туда, где были нужны проверенные люди.

Во времена приватизационных волнений 80-х и 90-х годов в Восточной Европе Миттал специализировался на скупке полуразрушенных заводов с дешевыми ресурсами и рабочей силой, тут производилось много низкосортной стали. Arcelor был основан в 2002 году в результате слияния трех бывших государственных предприятий: французского Usinor , люксембургского Arbed и испанской Aceralia . История каждой из этих компаний длится уже лет сто пятьдесят. Arcelor был знаменит в Европе своей инженерной мыслью, уникальными разработками и корпоративной культурой. Это был европейский аристократ, специализировавшийся на высокотехнологичной и нержавеющей стали.

В начале 2000-х Миттал был первым сталелитейщиком в мире, Arcelor – номером два. Они идеально друг друга дополняли, так как не пересекались почти ни в одной стране, не имели общих клиентов и общих рынков сбыта. С точки зрения Миттала, слияние в той или иной форме напрашивалось. Не так думали в Arcelor . Их генеральный директор как-то пошутил, что Миттал выпускает дешевый одеколон, тогда как его компания производит парфюм. По мнению европейцев, он был парвеню и голодранец.

Совершенно очевидно, мирного слияния быть не могло. У Лакшми Миттала остался лишь один выход – захватить Arcelor силой денежных знаков, то есть скупив его акции на рынке. Об этом было официально объявлено акционерам компании в 2006 году. На эту сделку века должны были дать разрешение антимонопольные комитеты и фондовые комиссии всех стран, где торговались акции хотя бы одного из предприятий, – США, Франции, Люксембурга, Бельгии, Испании, Нидерландов, – и Еврокомиссия.

Миттал нанял команду юристов, инвестиционных банкиров, лоббистов и пиарщиков, которым платил примерно миллион долларов в день в течение полугода. Она состояла в основном из талантливых и амбициозных выскочек из стран третьего мира: арабов, пакистанцев, ливанцев, индусов и им подобных – с гарвардскими или сорбоннскими дипломами. Arcelor защищался при помощи консультантов и советников, близких к руководству компании. Исход битвы был предрешен, потому что рано или поздно предприятия, которые неэффективно управляются и противятся глобальному развитию, либо разоряются, либо с кем-то сливаются. Интрига в другом – как именно разные экономические агенты действуют в подобной ситуации. Люксембургское правительство повело себя очень мудро. Душой и сердцем оно конечно же было за прежний Arcelor , но при этом не стало принимать никаких протекционистских законов, чтобы признать сделку недействительной. Хотя могли. Но такие политически мотивированные меры оттолкнули бы весь остальной международный бизнес и испортили бы репутацию герцогства как международного налогового оазиса под названием Taxembourg . Скрепя сердце правительство решило: пусть восторжествует справедливость и акционеры сами решат, что им выгоднее. Лишь бы штаб-квартира осталась в Люксембурге.

Тогда арселоровцы решили слиться с какой-нибудь достаточно большой и сговорчивой компанией, чтобы стать слишком большими для поглощения. На помощь позвали Алексея Мордашева, которому предложили 32 % акций будущего гиганта в обмен на «Северсталь». Мировая инвестиционная общественность тогда была в полном недоумении. Лакшми Миттал к тому времени уже был самым богатым жителем Англии, компания MittalSteel десять лет котировалась на Нью-Йоркской бирже, и информация о ней регулярно проходила международный аудит. Предложение Миттала акционерам Arcelor было дерзким, но публичным, со всеми условиями сделки любой желающий мог ознакомиться в интернете. Как же можно было сначала заявлять о нежелательности альянса между европейской и индийской культурой производства, а потом за закрытыми дверями подписывать секретный договор с никому не известным русским, стоимость активов которого неясна и компанию которого Путин в любой момент может послать по этапу вслед за ЮКОСом. Классический случай, когда обе альтернативы хуже.

Лакшми Миттал и его консультанты нашли юридическую уловку, при помощи которой смогли заставить правление Arcelor созвать внеочередное собрание акционеров и поставить на референдум предложение Миттала против сделки с «Северсталью». Индийский магнат победил в честном, изматывающем и дорогостоящем бою. Во многом продажа состоялась потому, что акционеры Arcelor получили неслыханную цену за свои акции, а любое правление публичной компании должно иметь веские основания, чтобы подобное предложение отклонить, ведь главная его задача – блюсти интересы акционеров. Сляние с «Северсталью» не сулило акционерам таких выгод.

Залогом победы Миттала в этой схватке авторы книги Cold Steel считают его готовность прислушиваться к разным мнениям и советам. Говорят, это редко бывает с харизматичными звездами. Лакшми Миттал делал все, что нужно было делать: ездил на поклон к правителям Франции и Люксембурга, смирял гордыню, давал множество интервью, игнорировал оскорбления, обсуждал футбол, вина, религиозную живопись и воспитание детей, участвовал в международных конференциях, выступал перед студентами и профсоюзами и, самое главное, был готов изменять условия сделки до тех пор, пока они не стали действительно выгодными для продавцов. Приятно, что моей потенциальной будущей компанией руководит человек, вошедший в историю.

Еще более мне приятна мысль жить в самой богатой стране мира (если считать доход на душу населения). Об истории Люксембурга я знаю мало, разве что такой анекдот.

В 90-х годах немецкий канцлер Хельмут Коль внес в парламент законопроект, который вводил новый десятипроцентный налог на доход от банковских депозитов, превышающих определенный лимит. В течение нескольких следующих дней миллионы немецких вкладов оказались в Люксембурге. Банкиры герцогства собрались вместе, купили несколько ящиков вина, подписали благодарственное письмо Колю и проследили, чтобы журналисты присутствовали при получении вина в Берлине. Говорят, это исторический факт.