Дневники прескаута

Дневники прескаута

4 марта 2004 года из Москвы во Владивосток отправились два автомобиля-внедорожника. Так стартовал большой проект — международная гонка «Экспедиция-Трофи». Команда из пяти мужчин и одной женщины — это прообраз команд, которые в феврале следующего года будут сражаться за главный приз — 15 килограммов золота. Цель, которую поставили перед собой участники пробного заезда, — сформировать правила будущей гонки и проверить на себе тяготы самой длинной в мире заснеженной трассы. Значительная часть маршрута пройдет не только по шоссе, но и по труднопроходимым участкам, в том числе по льду озера Байкал.

5 марта 2004 г.

За 70 километров до Казани нас впервые остановили гаишники. Старлей, молодой татарин, все проверил и пожелал счастливого пути. Это нас подтолкнуло к затее не платить ГАИ до Владика ни при каких условиях. Проехали 835 км. Казань. Случайно остановились под щитом с двумя машинами «Marlboro». В центре Казани — белый Кремль, ему почти 1000 лет. За стеной Кремля вместе стоят новая мечеть и православная церковь. Все это над берегом Волги. Очень красиво и даже торжественно.

12:54

Если будущим трофистам давать на КП задание на креативность (за 10 минут не отгадал — штрафной круг 100 километров), то это точно будет выравнивать разные классы машин. Или так: 10 тысяч километров — 10 внедорожных этапов. Всего 10 разных заданий. Справился — едешь дальше, нет — повторяешь этап.

14:42

Усилиями татарских гаишников мы все-таки утратили «неприкосновенность». Отдали 50 рублей на 2 машины за непристегнутые ремни.

Диалог с гаишником:

— Даю вам первый урок. Пост ГАИ надо уважать. Протокол будем составлять или, как обычно, договоримся?

— Да мы, товарищ старший лейтенант, трассу прокладываем. Командировочных — только на соляру. Давайте, мы вам журнал дадим почитать, где про нашу «Экспедицию» написано.

— Нам читать некогда. Видите, дорога: машины идут и идут.

Отдаем полтинник.

— А что вы говорили про журнал?..

— Кончились, — хмуро отвечаем, закрывая двери и трогаясь.

15:02

1000 км.

Развилка Елабуга — Ижевск. Дорогу перегородил милицейский «Урал» — сходу объезжаем. Через 2 километра недавно сгоревший «Икарус» — челноки из Москвы ехали. Часть их товара в характерных полосатых китайских сумках спасена и собрана в кучу на обочине. Люди стоят в кружок. Выражение лиц на скорости не разберешь. Вот откуда «Урал». Мы, как обычно, проносимся мимо чьих-то обожженных судеб.

16:46

«Встреча с прекрасной семьей» — так назвал Скрынник то, что случилось

5 минут назад. Я заметил лосенка, стоявшего у дороги. Мы резко развернулись обеими машинами, Сельдемиров высунулся в окно с камерой. На малом газу подъехали и стали снимать лосенка. Когда же я передал ему привет от участников проекта «Экспедиция», он решил вернуться в кусты, в лес, где, как оказалось, неподвижно стояли лосиха и папа-лось с огромными рогами.

16:56

Первое в России корпоративное радио было проведено, и по спутниковому телефону я прочитал офигенное стихотворение Киплинга — половина плакала, половина решила, что это запись. Несколько раз повторили во всех офисах.

21:18 (здесь и далее указано местное время)

Очень красивая и очень заснеженная дорога. Проехали через Ижевск, Чайковский. Машин немного, идет снег в лицо, т. е. в лобовое стекло. Машины сильно бросает, несмотря на то, что они — «4 х 4». Нашу — меньше, потому что мы с шипами.

6 марта 2004 г.

03:17

Три часа плутали по проселочным дорогам в поисках трассы к Рифату — нашему давнему другу. Причина — нервная ситуация из-за задержки в молодежном кафе. Еле разрулили. Два урока.

Урок 1. Карты в машинах должны быть одинаковые. На карте в нашей машине была дорога, которой не было на карте во второй машине, и наоборот.

Урок 2. Если хочешь ехать к цели быстро, держись магистральных трасс и не пытайся срезать проселочными дорогами. Фраза ночи: «Мы не плутаем, мы ставим трассы будущего трофи».

15:04

Мы у стелы Европа — Азия. Этот географический знак, установленный в 1837 году на склоне горы Березовая, на самом высоком месте сибирского тракта, разделяет две части света. Конец ночи вчера был очень тяжелый, поскольку все мы почти не спали уже около двух суток. И все равно, было жалко пролетать в темноте, оставляя за спиной красоту Уральских гор, поросших хвойным лесом, так и не полюбовавшись ею. К Рифату мы приехали уже в 6 утра и «поотключались», как выдернутые из розетки. Пробуждение, по общему мнению, стало первым серьезным испытанием за всю поездку, поскольку поспать нам пришлось менее четырех часов. Проехали по зимнику — будущий внедорожный этап. Встретили на колее лошадь, которая везла воз с сеном, накормили ее булочками. Этап нам понравился, и здорово, что дружба с Рифатом позволила все организовать наилучшим образом.

15:15

2000 км.

Рыбный пирог, привезенный прямо на трассу Оксаниными родственниками, был превосходен. На въезде в город заезжаем на мойку, мокрая дорога длиной 2000 километров настолько изменила внешний вид машин, что не только логотип «Экспедиция», но и оранжевый цвет кузова с трудом просвечивает через грязь.

17:00

Небольшая пресс-конференция для уральских СМИ в трактире «Подкова». И мы, и журналисты довольны друг другом. Они с удовольствием спрашивают, мы с удовольствием рассказываем. Через полчаса две блестящие оранжевые машины уже трогаются с места, провожаемые командой Екатеринбургского телеканала АТН. Ненадолго останавливаемся на месте бывшего Ипатьевского дома, где была убита царская семья.

18:50

320 км от Екатеринбурга.

Выезжаем из Екатеринбурга в сторону Тюмени. В процессе обсуждения графика движения разгорается концептуальная дискуссия. Одни предлагают ехать в ночь до упора и заночевать в лесу, если устанем. Другие предлагают остановиться на ночлег в гостинице Тюмени. Это всего 320 километров от Екатеринбурга. Дело в том, что предварительно планировалось запретить участникам «Экспедиции-Трофи» ночевать в городах. А поскольку мы сейчас в их положении, то должны следовать правилам будущей гонки. С другой стороны, уже понятно, что проконтролировать это будет невозможно: на дорогах куча мотелей, да и большинство ночей трофисты все равно проведут в движущихся машинах. Еще один из аргументов не ехать ночью — жалко пропускать в темноте красивые виды и достопримечательности. В общем, мы единогласно принимаем соломоново решение: из каждых трех ночей — ночь в машине, ночь в гостинице, ночь в лесу. Поэтому сегодня заночуем в Тюмени. Вчера не успел записать, что видели зайца, сову, ласку и горностая.

7 марта 2004 г.

11:20

Мы в Сибири! Переехали границу Свердловской и Тюменской областей. Полнолуние. Небо ясное, и даже из окна машины видно, что на улице холодно. Час назад заехали в город Камышлов. Там у меня бабушка и тетя. Они уже получили по почте 2-й номер журнала «Экспедиция» по подписке. Теперь у нас в желудках нежатся бабушкины уральские беляши и шаньги. Чем дальше в лес, тем толще партизаны!

11:20

200 км от Тюмени.

Отъехали 200 километров от Тюмени. Думаем о структуре трофи. Алгоритм: 10 тысяч километров — 10 внедорожных этапов перед крупными городами. КП на въезде на участок, КП на выезде. В каждом городе ставить КП в лучшей гостинице. Это позволяет: а) мыться участникам гонки; б) давать пресс-конференции; в) использовать каналы связи бизнес-цен-ров; г) создавать комфортные условия для болельщиков, сопровождающих гонку поездом или автобусом; д) ввести в трофи элементы городского ориентирования.

12:56

2602 км.

Перекусили в придорожной кафешке. Милые простые женщины сами лепят пельмени и пекут блины. Молчаливый мужик тут же топит дровяную печку. 150 километров от Ново Чулыма — через 3–5 километров стоянки дальнобойщиков. Весь обед стоил меньше 300 рублей на 6 человек, т. е. меньше 50 рублей на человека. Тут же в кафе ларек с дорожными товарами. Скрынник купил себе раритетный «Тройной» одеколон.

13:55

Кругом степь, чувствуется близость казахской границы. Останавливаемся у здоровенной копны сена, залезаем наверх, резвимся, как щенки, перед объективом кинокамеры. Такой вот шоу-бизнес.

16:12

75 километров до Омска. Попробовали поставить внедорожный этап. По карте нормальная проселочная дорога, даже не зимник. Сразу за деревней, прилегающей к трассе, уткнулись в сугроб. Пришлось возвращаться обратно. Зато напились воды из настоящего колодца.

16:23

Вторая попытка через 700 метров.

Первая машина села, из рации голос Саблезуба: «Все!» Мы охарактеризовали эту ситуацию другим русским словом — отвечаем ему и разворачиваемся.

В деревнях очень красивые наличники на окнах, иногда и на воротах.

17:24

На грани проходимости пересекаем заснеженное поле. Метет. Решаем вернуться, чтобы не завязнуть окончательно. И тут Ярош описал прямо-таки горнолыжную дугу по целине. Ну, позер! «Если сядет, лебедку не дадим!» — прокомментировал Скрынник. Так себе тактика установки внедорожных трасс. К тому же, если сейчас дорога есть (точнее колея), не факт, что она будет через год. Может, уже перед трофи надо группе из 2–3 человек приезжать в город, арендовать УАЗ с водителем и ставить этап за 1–2 дня до подъезда первой команды. И еще идея — выдавать ключ следующему КП при прохождении предыдущего. Ладно, доедем до Владика, обобщим и подумаем. Метет все сильнее, но ночевать будем по любому на снегу.

18:00

Метель страшная. Уже едем по трассе со скоростью максимум 30 километров в час. Иногда не видим габариты нашей передней машины на расстоянии 10 метров. Ведем видеосъемку из окна. Все веселятся. Это уже не нудная тряска по плохому асфальту.

21:13

3000 км от ресторана.

Уже 80 километров отъехали от Омска. Поужинали там, в «Патио Пицца». Я заказал нашему единственному хохлу — Скрыннику — пиццу с салом. Сала у них не было, поэтому повару пришлось вырезать прожилки мяса из балыка для пиццы по специальному рецепту. Народ в Омске живой и непосредственный. Все очень интересуются: что у нас за экспедиция?

Из разговоров:

— Москва — Владик. 10 тысяч километров. 10 внедорожных этапов. Призовой фонд 15 килограммов золота.

— Да это неважно, а можно сейчас с вами до Новосиба доехать на своей машине?

8 марта 2004 г. 02:23

3412 км.

Наступление женского праздника встречаем в попавшемся придорожном кафе. Как заметили ребята, у нас все идет гладко. К круглой цифре 1000 километров, или еще очередным 24 часам от старта, попадается крупный город. Кафешек последние несколько часов не было, и вот на тебе — к 12 часам, как по заказу! Спим на заднем сиденье по очереди часа по полтора. В соседней машине ребята слушают CD-книжки, и сегодня им попалась фраза из «Трех апельсинов» по Филатову: «Если попал в спальню… или лежи с закрытыми глазами». Это как раз про место на задних сиденьях в обеих машинах. На улице по-прежнему сильный ветер. Когда едешь среди леса, видимость портится, когда проезжаешь среди кустов — падает до 2–3 метров даже при наших сильных фарах. До места, согласованного вчера с новосибирским товарищем Мельниковым, осталось 50 километров. От ресторана «Экспедиция» в Москве — 3412, больше трети пути проехали. С тревогой думаю о ночевке в чуме при тихом ветре и отсутствии хвойных деревьев. Но выбора нет. Хотя мы могли бы через полтора часа лежать в кроватях в новосибирской гостинице. Быть в шкуре «Экспедиции-Трофи» — значит, быть в шкуре «Экспедиции-Трофи». Любая машина может встать на ночь на переметенной дороге. Они должны верить, что испытание на кроликах в сильную пургу закончилось успешно. Поэтому кролики усердно утепляются дополнительными куртками и свитерками снаружи и джином с тоником изнутри.

05:09

Не смогли встать на ночь в районе, указанном Мельниковым. Съезд с трассы только к нефте- и газоэлектроподстанциям. Продолжаем движение в сторону Новосиба. У нас со Скрынником осталось чувство, что ночевка в чуме не удалась. Бочаров помогает нам с ночевкой. Все жалеют его жену. У него третий час ночи 8 марта по Москве.

14:00–19:00

Кое-как встали, перекусили. Пытаемся поставить внедорожный этап на берегу Обского моря (местное водохранилище). Но все съезды перекрыты. Мы наконец-то прорываемся к берегу. Сильный ветер. Холодно. За 10 минут ставим чум, разжигаем печь. Организуем запись свежих впечатлений всех членов команды. Разговор получился неспешный и вдумчивый. На двух джипах заезжают трое наших знакомых из Новосибирска. Очень заинтересованно расспрашивают нас о проекте. Мы их угощаем вчерашней омской пиццей, поджаренной на печке. Внутри чума тепло и уютно. Резкий контраст с лютым холодом снаружи. Когда в чуме горят налобные фонари у ребят, снаружи интересно наблюдать за подсвеченными, причудливо качающимися тенями.

20:00

Раз уж у нас первая вынужденная остановка из-за завтрашней пресс-конференции, едем в Новосибирск, в продвинутый танцевальный клуб «Рок-сити» в центре города. Охрана нас пропускает при условии, что мы снимем куртки с логотипами. Мы не соглашаемся, вступаем в прения. Через 15 минут наша энергетика при поддержке трех подаренных номеров журнала «Экспедиция» одерживает победу, и мы проходим внутрь.

Сегодня впервые не пьют только двое водителей — Саблезуб и Шулюм, он же Сельдемиров. Пьем пиво и джин-тоник. Сельдемиров пытается отправить через GPRS цифровые фото с маршрута в ресторан «Экспедиция». Ярош с Оксанкой уходят танцевать. Мы со Скрынником со 2 го этажа клуба наблюдаем за танцполом на первом этаже. Обсуждаем достоинства сибирских женщин. Периодически в центре танцпола мелькает чуть отсвечивающий логотип с вертолетом на спине Яроша. «Наш-то, наш-то зажигает», — удовлетворенно качает головой Скрынник и еще отхлебывает пивка. Вскоре выходим танцевать вчетвером, образуем круг и оттягиваемся по полной программе. Не думаю, что смогли бы так, если бы куртки с надписью «Экспедиция» остались в гардеробе.

23:00

Удовлетворенные, возвращаемся в пансионат, потому что на 12 ночи у нас заказана баня. Дискутируем, стоит ли мыть машины перед пресс-конференцией. С самой Тюмени дорога была замерзшая, грязи не было, и только слоган «Дороги хватит на всех» оторочен полосой зимней пыли. Сходимся на том, что так даже красивее, и сравниваем фары наших автомобилей с подкрашенными женскими глазами.

9 марта 2004 г.

Подъем, быстрый завтрак — и в город, в офис ИТАР-ТАСС. Пресс-конференция удалась на славу. Журналистов больше десятка. Виден живой интерес, несмотря на похмелье после женского праздника. Все остаются довольны друг другом, и мы трогаемся дальше.

В 11:00 (время московское) и 14:00 (новосибирское) пересекаем границу Кемеровской области, и время сразу уходит еще на час.

Сразу за постом ГАИ скопление построек и милый стихийный рыночек с местными продуктами — медом, маслом, сметаной и т. д. Хохол Скрынник купил сала и безмерно счастлив. Обедаем в придорожном кафе, где хозяйка разрешает нам курить внутри, в отличие от остальных. Очень вкусно, очень уютно, очень дешево. Даже немного неудобно так мало платить за такой роскошный обед. Всегда чувствуется, когда люди вкладывают душу…

16:30

Город Ленинск-Кузнецкий. Выглядит очень мрачно и неприветливо. Еще на подъезде, издалека, видно большое количество труб, извергающих черный дым. Серые угрюмые дома, настороженные улицы, у Скрынника даже голова заболела. Сбились с главной дороги. Около угольной шахты останавливаемся спросить, как проехать на Кемерово.

22:20

4400 км.

Мы в Красноярском крае. Эти Астафьевские края, с моей точки зрения, самое сердце Сибири. 4400 километров от Москвы. Экипажи постоянно упражняются в остроумии по рации. На самом деле это скрытая форма энергетической поддержки. Опять сильно метет. Скорость снизилась примерно до 90 километров в час — плохая видимость.

22:30

4415 км.

179 километров до Красноярска. Неожиданно перед нами возник грузовик с почти неразличимыми габаритами. Морду бы набить потенциальному убийце. На дороге часто встречаются переметы — узкие длинные языки свеженадутого снега высотой до 30 сантиметров.

23:00

Перекусываем на трассе в заведении с забавным названием «Лимонадный Джо». Внутри отдельно ресторан, отдельно кафе. Идем в последнее, так как там быстрее готовят. Оксанка возвращается к московскому правилу: после 6 вечера не есть — бережет фигуру. А мы, как обычно, не бережем. Переливаем бутылку белого сухого в пластиковую из-под минералки. Через полчаса едем дальше.

23:50

Перекресток делит трассу на два равнозначных направления. «Хороший такой перекресток — никаких указателей, куда ехать!» — говорит Шулюм. «Как наша жизнь», — отвечаю я и тянусь к дневнику.

01:25

Метет, видимость очень плохая. Скорость упала до 50 километров в час. Долго обсуждали, не подождать ли рассвета, но решили тянуть до Красноярска. Мы (я, Сельдемиров и Скрынник) идем первые по своей полосе. Поскольку мы правым колесом вспурживаем снег с переметов, сразу подхватываемый ветром, вторая машина избрала после долгих мучений интересную тактику: теперь они идут все время сзади нас метров на 100, но по встречной полосе, и наш снег им не мешает. О встречных машинах мы предупреждаем их по рации, да и машин-то практически нет.

01:40

4586 км.

Ровно 5 суток в пути. Ровно половина расстояния по трассе. Указатель: «3 км до аэропорта Красноярска».

10 марта 2004 г.

07:00

4 589 км.

Поспали 4 часа в гостинице «Октябрьская». В 3:00 по Москве, в 7.00 по-местному, — подъем. Подъезжаем к часовне, местной достопримечательности, над которой несколько раз видели крест в небе. Отсюда открывается красивый вид на Красноярск. Город интересный, все мы здесь впервые. Много старинных дореволюционных зданий: и деревянных, с причудливой вязью наличников, и каменных, отражающих местную строительную моду XVIII–XIX веков.

Дальше едем на Столбы, наиболее известный памятник природы в этом регионе. Думаю, после Байкала Красноярские столбы — второе по значимости место на всем нашем маршруте. Платим по тысяче за машину на въезде в заповедник и начинаем четырехкилометровый подъем к Столбам по лесной заснеженной дороге.

На полпути садится первая машина. В месте, куда провалилось колесо, снегу по пояс. Все улыбаются, кровь за 5 суток относительной неподвижности застоялась. Впервые с самой Москвы достаем лебедку, цепляемся за дерево, машина выдергивается и тут же садится снова. Через 10 минут улыбки постепенно стираются с лиц, покрывшихся потом. Ранее утро, будний день — а в заповеднике много людей. Кто просто гуляет, кто делает пробежку. Особенно колоритен был крепкий дед в спортивном костюме. Он бежал нам навстречу, будто в облаке пара. Седая окладистая борода вся в инее. От деда веяло такой силой и здоровьем, что мне подумалось: он переживет нас всех лет на 30. Вторая машина тоже садится на радость Сельдемирову. Наконец-то он вдоволь, не торопясь, поснимает фото и видео. Оксана и Сельдемиров уходят на Столбы, остальные распутывают зажеванную лебедку, а я пишу дневник, пока нет тряски. Чувствуется мощная энергетика места. Дело, я думаю, не в каменных пальцах, да простят меня красноярцы, а в какой-то особенной благодати — птицы здесь безбоязненно садятся на вытянутую руку.

У ребят с лебедкой что-то не то. Саблезуб принял совсем уже бармалеев-ский вид и достал топор. Видно, дело действительно серьезное. Я прошу Сельдемирова поснимать, как я пишу дневник в машине, чтобы они там с лебедкой не вообразили, будто я бездельничаю.

Колбасимся с лебедкой уже больше часа. Сельдемиров переводит камеру с меня, занятого своими записями, на Яроша, вытягивающего трос. Вот это шоу!

Недавно проснулся. В «спальню» лег Сельдемиров. Дорога — каток. Едем 80 километров в час. Машин немного, но страшные аварии встречаем каждые 20–30 минут. Часто попадаются машины, перевернутые на крышу, — и легковушки, и грузовики. Проехали город Канск, там брал сотовый. В Иркутске пресс-конференция — будем поспешать, что означает ехать не быстро, но без остановок. Обращаю внимание на то, что последние сутки не пересаживаемся из машины в машину. Едем я, Скрынник, Сельдемиров в одной, Оксанка, Саблезуб и Ярош в другой. Думаю, это оттого, что люди подустали, и это не очень хорошо.

12:03

Дорога стала чуть посуше, набираем скорость. Интересно: можно словами описать вкус ананаса, а можно его попробовать. Можно с детства слышать, что ты живешь в великой стране, занимающей 1/6 часть суши. Сейчас мы пробуем этот размер на вкус. И дух захватывает от ощущения бескрайности российских земель. Особенно когда понимаешь, что наша трасса — только ниточка в бесконечном море таежных холмов, протянувшихся до горизонта.

14:20

Половина команды в отключке. До Иркутска 185 километров.

Пытаюсь балагурить по рации, чтобы разбудить другую машину. Саблезуб оттуда говорит: «В салонах наших лайнеров не курят». Я отвечаю, что у нас не только курят, у нас тут такое «делают» — стыдно всем рассказать…

14:27

5555 км.

Мистика: ровно 6 суток в пути, 5555 километров!

15:27

Последние полчаса наблюдаем аномальное явление погоды. Резко начала падать температура: по термометру от минус 12 до минус 21 градуса за 20 минут, а потом за 10 минут повысилась до минус 14. Это не было связано с гористостью рельефа, такая вот локальная морозная аномалия. До Иркутска 110 километров.

Вчера в 12 дня нас шокировала пресс-конференция: 5–6 телекамер, 25–30 журналистов. Сначала я даже не поверил, и первые 2–3 фразы вышли скомканными. Потом все было блестяще. Мы с журналистами, очевидно, нравимся друг другу. Ребята наши чувствуют себя шоу-звездами, и это им награда за всю усталость от 5700 километров.

12 марта 2004 г.

05:40

Сижу в баре в компании бутылки пива и парочки слабосоленых омулей. Завтра самый опасный день за весь маршрут. Даже не хочу задавать себе вопрос: «Зачем мы будем рисковать жизнью на льду Байкала?» Все вопросы давно заданы, и ответы найдены. Риск признан разумным и оправданным. Скорее, размышляю, как снизить степень опасности. Еще думаю о том, как поддержать Оксану, которая из-за своей клаустрофобии отчаянно боится, что машина провалится. Может, даже посадим ее на крышу в спальнике. Интересно, что мы будем делать, если она заерепенится и откажется ехать? Как все эти волнения непохожи на московские нервные спазмы! И все же что-то мне одиноко. Пойду спать, завтра подъем в 7 утра.

11:40

Проводник — Александр Бурмейстер — ядреный мужик, сильный лидер, уважающий и себя, и попутчиков; видно, что на «ты» и с природой, и с Байкалом. Но на «ты» с уважением и как родственник, а не от наглости цивилизованного Homo sapiens. Говорит, надо купить приношения духам, побрызгать. Но магазин на выезде из Иркутска закрыт. Через полчаса у УАЗика проводника отваливается глушитель. Останавливаемся. Достаем целую бутылку. Он брызгает сам с первой машины по солнцу, потом учит нас. Двигаемся дальше. Погода солнечная. Температура — минус 20 градусов.

13:40

Солнце, снег, лед. Мы проехали треть пути по Байкалу. Инструктаж короткий, но четкий. Технология прохождения трещин с пешней — маленьким ломом с деревянной ручкой для создания прорубей. Проводник втыкает пешню, сам отходит метра на 4. Это ворота, в которые должна попасть машина. Скорость чем больше, тем лучше. Солнце, от снега жжет глаза.

Полное безветрие. Появляются миражи. Мыс слева каждые 30 секунд меняет форму: то острый нос, висящий в воздухе, вырастет, то покатистый лоб. Фотодобыча сегодня будет суперуловистая. Энергетика от озера бешеная. Хочется петь, плясать, признаваться всем в любви и кататься по снегу. Трогаемся дальше.

13 марта 2004 г.

08:20

Выезд из Улан-Удэ. Температура — минус 20 градусов. Вчера посреди Байкала мы поставили чум и на газу кипятили чай. Лед под чумом был пронзительно ультрамариновый.

Вторая половина пути до противоположного берега прошла без неприятностей. Приключения нашли нас при попытке на него выбраться. Первая машина увязла безнадежно, упорное сочетание двух лебедок, энергичное махание лопатами (это впервые!) и ненормативная лексика через час позволяют вытащить ее на твердую колею.

Второй автомобиль разгоняется по льду озера и пытается по воздуху перелететь непроходимое место. За прыжком следует мощный удар. Таких пируэтов оранжевые танки еще не выписывали! Второго вытаскиваем быстрее, чем первого. Надо двигаться дальше.

Где-то впереди, в полутора тысячах километров от Байкала, под Нерюнгри, уже ставят чум-стойбище Като, Буркин и Меркулов. После Байкала из меня будто вытащили стержень, остальные не лучше. Интрига пересечения озера по льду держала нас в напряжении еще с Москвы. Это было экзотикой и неожиданностью даже для местных журналистов. Наиболее реальный маршрут Листвянка — Танхой. Им мы и проехали. Но на стороне Танхоя нет ни одного выезда для машин! И вот все позади. А впереди опять сотни километров асфальта.

P. S. Вся машина пропахла копченым омулем. На фига мы его купили?

14 марта 2004 г.

8:00

Чум-стойбище. 14 марта — День выборов Президента РФ. Встреча произошла в 8:00 (местного времени). Последние 100 километров GPS до точки с координатами чум-стойбища передавали по рации во вторую машину каждые 10 минут.

15 марта 2004 г.

16:15

Час назад встретили большую сову, сидевшую на дорожном указателе. Она с удовольствием позировала перед камерой.

17:00

8000 км от Москвы.

8000 километров от Москвы на нашем спидометре. 7575 километров — здесь же указатель на железную дорогу — идет параллельно с нами.

20:00

Дорогу перелетели четыре тетерева. Мы вошли на время в зону сотовой связи. Оказывается, вертолет из Нерюнгри не вылетел за ребятами из-за плохой погоды. Они его ждали в час дня и должны были собрать лагерь. Их спутниковая связь не работает, а свою мы увезли. У меня смешанное чувство. С одной стороны, жаль, что люди остались в зимней тайге без транспорта и связи. Никто не знает, как долго не будет погоды. А с другой стороны, я горжусь ими и горжусь тем, что у меня есть такие друзья. Они тоже в гонке сейчас, как и мы. Но если мы в шкуре участников, то они в шкуре организаторов, расставляющих по стране чум-стойбища. Серьезные вышли учения…

21:46

8341 км.

Появился асфальт под колесами! Впервые за последние двое суток и примерно 1600 километров. Две лошади ночью на дороге без габаритов!

16 марта 2004 г.

07:30

События ночи: встали обе машины, у одной пробито колесо, у второй неполадки с проводкой. 40 минут — и порядок. За Биробиджаном выдернули машину из кювета. У меня глюки от недосыпа: час назад 88888,8 километра.

15:40

9307 км.

Мы на финишном отрезке Хабаровск — Владивосток. Прошедшая ночь для меня была самой тяжелой. Сон (точнее засыпание) с открытыми глазами порождал галлюцинации, и зрительные, и слуховые. Машины тоже бунтовали и не хотели (или не могли) ехать дальше. Тем не менее Хабаровск понравился. Добрая энергетика основательного уездного города. Подарком судьбы стало знакомство с Виталием Муштой. Это глава местного клуба «4x4». Отвязный мужик с открытой улыбкой и решительным лицом. Его машина «крокодил» — чистой воды конструктор. Двери обиты фанерой, подвешены удочки, домкрат, коврик, валенки. В колесе, сначала принимаемом за запаску, на самом деле динамик. «Дает 47 децибел, но уже при 40 децибелах начинают глаза слезиться», — комментирует он. Недолго думая, решает ехать с нами во Владик, много говорит о трофи, его опыт и знания тусовки нам очень интересны.

С одной стороны, хочется спать, с другой — жалко. Мы пересекли Сихотэ-Алиньский хребет. Место, где когда-то Арсентьев путешествовал с Дерсу Узалой. На Дальнем Востоке уже весна, температура плюс 6 градусов и текут ручьи, как будто мы пробили ледяную корку.