Глава 13 Кулуарный синдром

Глава 13

Кулуарный синдром

Закон о лоббизме в России не принят; но активно обсуждается в кулуарах. Нелишне напомнить, что закон предполагает не только некоторые ограничения на деятельность лоббистов, и регистрацию лоббистов в органах государственной власти, но и раскрытие их интересов и доходов. Неудивительно, что мнения лоббистов о перспективах принятия закона расходятся. Одни утверждают, что он не нужен ни бизнесу, ни власти. Другие уверены, что принятие закона о лоббизме поможет победить коррупцию. Третьи выражают сдержанный скептицизм. В одном лоббисты единодушны — закон, если он будет принят, должен, во-первых, быть, тщательно проработанным, и, во-вторых, учитывать российские реалии.

Отношение лоббистов к вопросу о принятии закона о лоббизме очень разное и непростое. Это связано с тем, что закон будет регулировать сложные общественные институты (экономические и политические в первую очередь), затронет и ущемит персональные интересы, вызовет ярко выраженный общественный резонанс. Кроме того, принятие закона о лоббизме напрямую связано с созданием сообщества лоббистов, которое на сегодняшний день только начинает приобретать институциональные формы. Кроме того, придется сформулировать, что же все-таки представляет собой цивилизованный лоббизм. Цель благая — сделать взаимодействие бизнеса и власти прозрачным и минимизировать коррупцию, но путь к ней очень труден.

Например, представители законодательной власти все как один утверждают, что закон нужен, что парламентарии обязательно поддержат соответствующий законопроект и даже что он будет внесен в Государственную думу в ближайшее время. Аргументы депутатов Государственной думы относительно необходимости закона о лоббизме выглядят очень убедительно. Они говорят о важности борьбы с коррупцией, которая сопровождает нецивилизованный лоббизм, и настаивают на систематизации процессов взаимодействия власти и бизнеса.

Последовательно и обстоятельно о перспективах принятия закона рассказывает Владимир Плигин: «Не секрет, что в условиях неразработанных правил часто чиновник продвигает те или иные интересы. Это относится и к сфере борьбы с коррупцией. Поэтому нам нужно доработать такие понятия, как „конфликт интересов“, „допустимое и не допустимое поведение“. Я сейчас не говорю о формах преступного поведения, о взятке. Но нам нужно все это доработать, написать правила в этой области, обозначить понятия.

Работа по взаимодействию бизнеса и власти должна быть систематизирована и проводиться в рамках отработанного закона, как это происходит в других государствах. Должны быть понятные и прозрачные правила, нормы и точность в осуществлении этой работы. Самое главное для формирования правильных взаимоотношений бизнеса и государства — надлежащее проведение лоббистских мероприятий. И бизнес-сообщество, которое в настоящее время организуется через такие объединения бизнеса, как „Деловая Россия“, РССП, „Опора России“, начинает вырабатывать эти правила. И с точки зрения общей ситуации правила уже появляются — не законодательные, а коммуникативные. Но личностная работа с теми или иными представителями, формирующими правовое поле, еще не налажена.

Я за легализацию лоббистской деятельности. Считаю ее важным элементом прозрачного и открытого гражданского общества в Российской Федерации и совершенно заинтересован в появлении закона о лоббизме со всеми вытекающими из него ограничивающими процедурами для государства, чиновников, лоббистов и бизнеса. Поэтому важно не только собираться лоббистским сообществом, выражать интересы и обсуждать перспективы взаимодействия государства и бизнеса, но и написать законопроект и на его базе выстроить предметное обсуждение. Должны быть подготовлены внешние проекты, и тогда мы будем принимать участие в принятии закона о лоббизме».

По мнению Анатолия Аксакова, закон о лоббизме нужен, чтобы определить правовые рамки действия лоббистских структур: «Лоббизм все равно существует. Все это понимают и знают. Все отраслевые ассоциации, Торгово-промышленная палата, Российский союз промышленников и предпринимателей — все они лоббисты. И закон легитимизирует их деятельность, сократит недобросовестный подход, который сейчас практикуется только потому, что нет ограничений. Сейчас лоббизм осуществляется с помощью коррупции. Если есть спрос на услугу, то она будет обязательно предъявлена. И принятие закона о лоббизме не остановит коррупцию, но может ограничить.

Большинство парламентариев Госдумы поддержит законопроект о лоббизме. Но процесс принятия закона будет сопровождаться популизмом и шумихой, потому что в сознании общества закон о лоббизме — это легализация незаконной и недобросовестной деятельности».

Евгений Богомольный выступает за прозрачность работы лоббистов и подчеркивает, что закон станет эффективной мерой по борьбе с коррупцией: «В советское время я занимал не очень высокие должности и не знал, что представляет собой советский лоббизм, даже и понятий таких не было. Тогда пышным цветом процветало кумовство. Сейчас же у нас нет закона о лоббизме, как во многих развитых странах, но лоббизм существует. Надо сказать, что институт лоббизма в стадии формирования и он работает и действует. Я выступаю за принятие закона о лоббизме, считаю, что только данная инициатива поможет избежать коррупционных схем. Мы прекрасно понимаем: если принимаются лоббистские законы, значит, заинтересованными людьми заплачены деньги в определенные структуры. Если появится закон, то станет хотя бы понятно, кто является лоббистом, ведь им придется регистрироваться. И мы будем знать, как они организуют рабочий процесс, какие у них затраты. Ведь цивилизованный лоббизм предполагает приглашение экспертов для написания законопроекта. И тогда все это будет официально. Понятно, что закон о лоббизме многое выведет в открытое поле. Я думаю, что общество уже скоро созреет до этого закона. Кроме того, учитывая, что у нас структура партийная, если будет принято политическое решение, что такой закон необходим, то депутаты проголосуют большинством голосов. Если принять закон о лоббизме в рамках борьбы с взяточничеством, тогда он может стать транспарантом борьбы с коррупцией».

По мнению Андрея Назарова, в нашей стране лоббизм пока недостаточно цивилизован: «Я сторонник принятия закона о лоббизме. Считаю, что продвижение частных, а тем более иностранных интересов должно осуществляться прозрачно, на основе закона. В этом случае баланс многих частных интересов может дать позитивный результат для общества и государства. Такое продвижение все равно делается, но не прозрачно, сопровождается слухами. В этом случае частные цели лоббистской деятельности далеко не всегда совпадают с интересами общества и государства.

Сама по себе лоббистская деятельность отечественных толкачей необходима как минимум тем отраслям или регионам, интересы которых они отстаивают. Без цивилизованных форм продвижения и согласования множества частных интересов нельзя выявить и продвинуть общие интересы государства и народа. В разнице между частными интересами и суммарным общим интересом состоит различие лоббизма и политики.

В отсутствии закона о лоббизме люди, вовлеченные в нормальную лоббистскую деятельность, порой боятся назвать себя лоббистами. Все делается под неким прикрытием и усложняет работу, а государству не дает возможности контролировать и прогнозировать эти процессы. Такая ситуация на руку только тем теневым лоббистам, которые отстаивают частные или иностранные интересы, противоречащие интересам общества. Поэтому в ближайшем будущем закон о лоббизме обязательно появится. Пусть он будет поначалу несовершенен, но он даст основу для развития.

В случае принятия такого закона число лоббистов поначалу может увеличиться, но не каждый из них сможет быть эффективным. Работа лоббиста должна иметь официальное финансирование — разумное и достаточное. Государство сможет контролировать легальность источников финансирования и брать с лоббистов налоги».

Закон о лоббизме красиво вписывается в программу приоритетов, определенных президентом. Об этом напоминает Алик Туйгунов: «Необходимо определить цель создания сообщества. Сейчас есть множество площадок — это и „Опора России“, и Торгово-промышленная палата, и отраслевые организации. Их представители хотят общаться с первыми лицами государства, но у первых лиц достаточно других обязанностей. Диалог нужен, но он должен быть более структурированным, а сейчас превалируют соображения личного пиара: „Я выступлю, скажу, пусть меня важный чиновник заметит!“ У чиновника это обычно вызывает чувство досады. И закон о лоббизме необходим, потому что он является зеркальным отражением программы борьбы с коррупцией, подписанной президентом».

Существуют и другие мнения. Например, Юрий Кобаладзе так смотрит на проблему: «Про закон о лоббизме я не задумываюсь. Думаю, что нам в эту золотую пору жить не придется».

Некоторые лоббисты напрямую говорят, что закона о лоббизме в ближайшее время не будет, и объясняют почему. Так считает Евгений Корчевой: «Он работать у нас не будет. В настоящее время лоббизм в России становится все более и более цивилизованным. Меньше закулисных разговоров, больше понятного, публичного, прозрачного, обоснованного. Происходит медленная эволюция».

Даниил Бриман так объясняет свою позицию: «Перспективы принятия закона о лоббизме я оцениваю как невысокие. Хотя бы потому, что лоббизм, например, в Евросоюзе прекрасно существует без отдельного закона. В России же нет сил, заинтересованных в создании закона о лоббизме, за исключением самих лоббистов. Даже если бы закон был принят, то, как всегда происходит в России, тут же была бы найдена тысяча способов его обойти».

По мнению Михаила Дворковича, в нашей стране закон о лоббизме принять будет трудно, потому что такой закон — прямое ограничение влиятельности органов власти, и сама власть этого не допустит. «Пока для нашей власти и для большого количества населения „лоббист“ — ругательное слово, доказывая обратное, мы потратим много времени неэффективно. Давайте сначала получим профессионалов в лоббистском сообществе», — предлагает Михаил Дворкович, логично полагая, что именно профессиональное лоббистское сообщество должно выступить в роли инициатора закона, по которому станут работать все лоббисты.

Петр Орджоникидзе уверяет, что идея создать и принять закон о лоббизме хорошая, но в наших условиях не будет реализована: «Закон предусматривает права и обязанности не только лоббистов, но и чиновников, а представители законодательной власти не хотят быть связаны этим законом. Кроме того, должен быть механизм исполнения, но он еще не готов. Очень много людей, которым закон о лоббизме не нужен, поэтому я скептически отношусь к тому, что он будет в обозримом будущем принят».

Марат Баширов также считает, что отсутствие закона о лоббизме устраивает всех: «Раздумывая на тему перспектив GR в России, остаешься пока без ответов на очень важные вопросы. Устойчива ли тенденция внедрения в российскую корпоративную культуру GR-менеджмента? По каким причинам бюрократии станет выгодно вывести GR из тени и легализовать его? Готовы ли мы к созданию профессионального сообщества? Эти ответы очень важны. Появление новой профессии лоббиста или GR-менеджера должно быть „заказано“ рынком. Пока же и бизнес, и госаппарат обходятся без института лоббизма, но активно используют его технологии работы. И мне кажется, что легализация профессии через закон о лоббизме обеим сторонам кажется излишним усложнением».

По мнению Алексея Борева, принятие закона о лоббизме может наложить ограничения на практические аспекты работы GR-специалистов и консалтинговых агентств, но вряд ли в этой сфере что-то существенно изменится. «Возможно, появятся новые требования, связанные с необходимостью прохождения процедуры регистрации и предоставления отчетности, но это вряд ли что-то фундаментально изменит на уровне бизнес-моделей этого рынка. Думаю, что это основная причина довольно спокойного отношения к перспективам принятия закона о лоббизме в российском джиар-сообществе», — указывает Алексей Борев.

Евгений Рошков уверен, что в законе нет необходимости, и ссылается на свой профессионализм и опыт других стран: «Я не вижу, какова цель принятия закона о лоббизме. Меня этот закон не особенно интересует. Будет закон — будем работать по закону, не будет закона — будем работать не менее профессионально и без закона. В мире законы о лоббизме существует в странах англосаксонской демократии — в США, Канаде, Австралии. Но в Великобритании нет закона о лоббизме и вопрос поднимается не чаще, чем у нас. Даже Брюссель еще достаточно далек до закона о лоббизме, и они сознают, что не готовы к его принятию, хотя Брюссель — это вторая точка в мире по величине профессионального сообщества. Они только в прошлом году приблизились к первому своду внутренней регуляции — тексту, регламентирующему этику деятельности. Если такие продвинутые страны не приблизились в этом вопросе к идеалу, то мы только начинаем этот путь и до закона еще не дозрели. Закон сейчас может привести к новому витку коррупции и затормозить развитие».

Комментируя проблему принятия закона о лоббизме, Владимир Сенин также отталкивается от международного опыта: «Лоббизм отражает взаимоотношения представителей государственной власти с представителями бизнеса. Если вспомнить историю вопроса, то понятие лоббизма появилось в США в конце 1930-х годов. Это было связано с необходимостью ограничить нацистскую пропаганду в США. Позже, в середине 1940-х, был принят закон о регистрации лоббистской деятельности. Уже ближе к нашему времени, в 1990-х годах, в США был принят закон о раскрытии лоббистской деятельности. На примере США видно, что лоббистская деятельность регулируется законом. Но есть и другой опыт — например, во Франции, по-моему, до 1960-х годов лоббизм был вне закона. В Великобритании существует множество норм, которые регулируют взаимоотношения государственных служащих и представителей бизнеса, это отражается в работе Комитета по стандартам в публичной сфере. А в России с начала 1990-х годов складывается своя практика взаимоотношений в этой сфере, которая напрямую не регулируется специальным федеральным законом, хотя есть законы, так или иначе влияющие на них».

Владимир Сенин слабо верит в перспективу создания и принятия закона о лоббизме: «Это сложная сфера деятельности, которую трудно описать правовыми актами. У нас достаточно норм, которые косвенно регулируют этот вид деятельности, — Уголовный кодекс, Закон о государственной службе, где строго прописано, что может чиновник и чего он не может. Для начала надо создать тезаурус этой сферы, определить содержание понятий. Это может быть правовой акт, регулирующий взаимоотношения представителя бизнеса и чиновника, определяющий, каким образом эти взаимоотношения строятся, хотя бы в понятийном плане. Также необходимо понимать, что, как и любой закон, закон о лоббизме будет развиваться и на основе правоприменительной практики в него будут вноситься поправки».

На достаточное количество законодательных норм, регулирующих деятельность современных лоббистов, указывает и Олег Мозгунов: «Когда-нибудь будет создан закон о лоббизме, но прежде необходимо уравновесить в сознании перекосы, связанные с коррупцией. Сейчас отношение к закону о лоббизме какое-то предвзятое, как к чему-то неприличному.

Это будет нормальный профессиональный документ. В принципе, так или иначе, законодательство, регулирующее лоббизм, есть. Оно присутствует в разных областях законодательства. И необходимо свести воедино то, что касается именно этого вида деятельности. Сейчас у лоббистов есть более важные задачи, но к этому вопросу о создании закона о лоббизме мы еще вернемся».

Ситуация с законом осложняется еще и тем, что в роли лоббистов бизнеса часто выступают государственные служащие, которые должны отстаивать исключительно государственные интересы. Об этом говорит Олег Румянцев: «Назрела необходимость в законодательных рамках регулирования лоббистской деятельности, взаимоотношений представителей бизнеса с институтами государственной власти. Это должен быть не просто закон о лоббизме, а целая система законов.

Вопрос о принятии закона о лоббизме требует серьезной проработки, потому что он может пасть жертвой в борьбе государственных лоббистов с негосударственными лоббистами. Здесь очень важно понимать, что для государственного лоббиста негосударственный лоббист — это назойливая муха, досадное недоразумение, которое мешает спокойно лоббировать свои интересы. В любом случае подотчетность и прозрачность действий власти и бизнеса исключительно важны, но у меня есть подозрение, что в рамках существующей политической модели все это невозможно. Сама идея общественного контроля, к сожалению, профанируется в течение долгих лет».

Есть и другие точки зрения. Часть лоббистов и джиарщиков все же поддерживают идею принятия закона о лоббизме, но уточняют (в противовес высказываниям представителей законодательной власти), что закон в ближайшее время принят не будет. Стоит отметить, что за легализацию лоббистской деятельности в России в первую очередь ратуют представители иностранных компаний, которые сами, естественно, не могут выступить с подобной инициативой.

Вот что рассказывает Олег Калинский: «Я поддерживаю принятие в России закона о лоббизме и упорядочения процедур взаимодействия бизнеса и власти, потому что мне всегда импонировало, когда правила игры известны и прозрачны, а среда — конкурентная.

Закон о лоббизме, конечно, когда-нибудь будет. Вопрос — когда, как и в каком виде. В такой крайне чувствительной сфере, как общение бизнеса с властью, факультативность исполнения этических требований и свободная интерпретация процедур взаимоотношений частного и государственного секторов с легкостью могут привести к полному пренебрежению этими требованиями и процедурами. Поэтому и нужен закон».

Вероятно, закон о лоббизме действительно внес бы ясность и прозрачность в лоббистскую деятельность и оформил рынок лоббистских услуг. Именно так рассуждает Андрей Бадер: «Закон о лоббизме мог бы быть полезен, чтобы сделать этот род услуг прозрачным, полностью понятным, чтобы ожидания были не нулевые и не заоблачные, чтобы можно было понимать, что, для чего и как можно достичь законными способами. Если будет закон, можно будет выйти и спросить, а кто и что может делать? И перед тобой структурированный рынок. Сейчас такого рынка нет. Поэтому закон о лоббизме был бы полезен. Но все стороны должны созреть, тогда и закон созреет. Навязанный сверху закон возможен, но он будет хуже работать. Принять его технически можно очень быстро, но поможет ли он делу и поможет ли он в деле защиты интересов — государственных и негосударственных?

Многие западные компании выступают за принятие закона о лоббизме. С другой стороны, ни у кого не хватает сейчас энергии и уровня приоритетности, чтобы за этот закон взяться и продвигать его подготовку. Возможно, закон может в этой ситуации появиться не „снизу“ (по инициативе бизнеса), а „сверху“, по инициативе государства. При этом после принятия закона о лоббизме драматического изменения ситуации для западных компаний не будет, потому что они в подавляющем большинстве случаев делают все абсолютно законно и понятно. Все нас знают, и нет секретных договоренностей. Но продвигать закон о лоббизме западным компаниям неудобно. Это могло бы выглядеть как что-то навязанное великой стране извне. Инициатива должна быть с широкой базой из всех участников рынка — российских и иностранных, государственных и частных компаний».

Итак, закон о лоббизме — вещь весьма противоречивая. И несмотря на оптимизм представителей законодательной власти относительно перспектив скорого принятия такого закона, вполне может оказаться, что у нас не хватит сил на его принятие, как это случилось в Украине. Михаил Соколов рассказывает: «В Украине еще при Тимошенко была сделана попытка принять закон о лоббизме, который хоть как-то регламентировал бы эту сферу деятельности, вводил общепринятый и юридически значимый набор понятий. Она закончилась ничем. Я бы не искал глубоких причин неудачи. Скорее всего, с одной стороны, не было серьезных стимулов для того, чтобы принять этот закон, а с другой — любая его окончательная редакция, принятая большинством, создавала бы почву для спекуляций и критики власти. Ведь для широкой массы лоббизм — сомнительная вещь».

Самым сдержанным в оценках перспектив закона о лоббизме оказался Кирилл Бабаев: «Закон о лоббизме может только зафиксировать договоренность между властью и бизнесом, а договариваться власть и бизнес должны самостоятельно и цивилизованным путем».

Другими словами, закон — это закон, а жизнь — это жизнь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.