На верблюдах по Сахаре

Сахара, Сахара, Сахара… Могучая и волшебная, манящая, заставляющая благоговейно притихнуть. Вовка и Сергей проехались на верблюдах лишь по самому краешку пустыни, где только начинаются барханы, где еще видны отели и прочие постройки, но дуновение величественной стихии коснулось их, вызвав трепет перед этой магической страной.

Туристов нарядили в полосатые балахоны, похожие на тюремную одежду, одного размера, а на головы намотали бедуинские повязки. От этого все сделались одинаковыми, так что узнать друг друга можно было лишь при ближайшем рассмотрении.

Серега с Вовкой уселись на прилегших верблюдов. Животные были разбиты по парам, и каждую пару вел кочевник. До чего же приятно было, сидя на толстом одеяле и подушке, плавно покачиваться на мягкой спине корабля пустыни и касаться шерстяной верблюжьей спины, которая напомнила Вовке плюшевого медведя из детства! Балдеж!

Запашок от животин был, конечно, тот еще…

Едва путешественники оседлали кораблей пустыни, как почувствовали себя детьми, которые с тихим восторгом наслаждаются неизведанными ощущениями. Будто они очутились в загадочной восточной сказке: невысокие барханчики, осыпающиеся под копытами животных; редкие островки пальм, полузасохших, а то и вовсе без верхушек… Верблюды, дышащие круглыми теплыми боками, мерно покачивались, плывя под неестественно голубым куполом неба с перистыми облаками, которые будто были нарисованы легкими взмахами кисти. Солнце, такое ласковое и теплое, медленно уходило за горизонт, подсвечивая очертания отелей с башенками и зубцами на стенах. Кочевники, ведущие верблюдов, довольно улыбались в предвкушении бакшиша, а их соплеменники, укрытые цветастыми попонами, гарцевали вокруг на резвых скакунах.

Вовка испытывал чувство тихого блаженства и с удивлением восклицал про себя: «Неужели это чудо происходит со мной?!»

Друзьям, почувствовавшим себя заправскими бедуинами, стало жаль, что прогулка длилась всего час: «Подольше бы покататься на верблюдах, да забраться бы поглубже в Сахару, чтобы вокруг лишь одни барханы и тишина»…

Вернувшись с верблюжьего «ралли», народ устремился на ужин, а Серега с Вовкой – в сказочный дворик. Солнце уже садилось, и быстро наступали сумерки.

По-прежнему звучала восточная музыка, а в проеме стены, где находился вход в кафе-кальянную, пританцовывал сам диджей – мускулистый негр с обаятельной улыбкой. Лицо его выражало умиление, и по всему было видно, что музыка и танец – его родная стихия.

Взгляд чернокожего устремился в сторону Вовки и Сергея, и они в ответ на это внимание сделали несколько пируэтов «аля-Арабик». Однако, обернувшись, Вовка увидел даму в купальнике (похоже, немку) и понял, кого увлекал в танец маэстро. Дама завертела попой в такт музыке, и диджей заулыбался еще шире, призывно завращав кистями рук, поднятыми кверху. Пластика его движений очаровывала! Приятели искренне прониклись глубокой симпатией к этому «дитю природы», умеющему получать удовольствие от жизни. Искупавшись в бассейне и пощелкав фотоаппаратом, пока совсем не стемнело, они взобрались на теплые каменные плиты рядом с раскидистой пальмой.

Сделали два круга «Ока возрождения» и принялись за дыхательные упражнения. Маэстро к тому времени скрылся в недрах заведения, выключив музыку. Дворик опустел. Пришло время вечерних энергий, ласковых и убаюкивающих. Восприятие обострилось, и тела буквально окунулись в нежность ночного воздуха. Правда, наступившую идиллию то и дело разбавлял весьма специфический верблюжий запах, доносящийся то ли от одежды, брошенной на стулья, то ли еще откуда.

Стемнело. В зарослях экзотических цветов оглушительно верещали тунисские воробьи, тощие и прилизанные, по сравнению с нашими. За стеклянной стеной ярко освещенного ресторана с частотой отбойного молотка мелькали вилки. Вовка предложил запиликать еще пару кругов «Ока»: «Уж очень эти конфетки у вас замечательные»[14].

На прогибах с отклонением головы назад йоги открывали глаза и уносились к звездам – тем, что блистали в ночном небе, обрамленном разлапистыми пальмовыми листьями. На ребят накатило мистическое переживание растворенности во всем… А привкус энергии был сладким, как фисташковая халва и лимонная нуга Туниса.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.