Различия: типология естественных государств

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Различия: типология естественных государств

Наша концептуальная схема предполагает четкое различие между естественными государствами и порядками открытого доступа. Однако это различие не означает, что все естественные государства одинаковы. Вариативность сегодняшних естественных государств необычайно велика и простирается от несостоятельных государств, вроде Судана, до хорошо функционирующих государств с внешними атрибутами демократии, вроде Мексики. Исторически к естественным государствам относятся: Древний Рим, Месопотамия, Египет, Греция, Мезоамерика, Китай, цивилизации реки Инд, феодальная Европа, ацтеки и инки. Можно ли считать все эти государства естественными и при этом признавать различия между ними? В истории человечества большая часть экономического и политического развития происходила в рамках естественных государств; как же тогда объяснить их развитие, если при этом они все равно оставались естественными государствами?

Для того чтобы очертить различия между естественными государствами, мы выделим три типа: хрупкое, базисное и зрелое. Не существует четких границ, различающих эти типы. Естественные государства отличаются главным образом структурой государственности и сложностью организаций, которые они могут поддерживать. Наиболее важной организацией в естественном государстве является само государство, а точнее, сеть взаимоотношений внутри господствующей коалиции. Исходя из идеи двойного баланса, общества, способные поддер

живать сложные частные организации, обладают сложными и передовыми общественными организациями. Общества, которые не в состоянии управлять собой, также не в состоянии поддерживать сильные частные организации. Хотя мы делаем соответствующие выводы о степени насилия и прочности для каждого типа естественного государства, типология основывается не на результатах, а на институциональных структурах этих государств. Мы объясняем разнообразие естественных государств, анализируя сложность организаций внутри и вне государства.

В хрупком естественном государстве государство едва ли может устоять перед лицом внутреннего и внешнего насилия. Современные примеры включают Гаити, Ирак, Афганистан, Сомали и несколько других областей в Африке к югу от Сахары. В хрупком естественном государстве гарантии внутри господствующей коалиции изменчивы и нестабильны. Они часто стремительно меняются и зависят от индивидуальной идентичности и личности членов коалиции. Коалиция хрупка в том смысле, что незначительные изменения в положении участников коалиции— изменения в относительных ценах, количестве климатических потрясений, угроз от соседей, болезней и так далее — могут вывести коалицию из равновесия. Потрясения могут легко привести к насилию и созданию новой коалиции. Но могут они также привести к перестановкам внутри самой коалиции.

Хрупкое естественное государство способно сдерживать насилие, но вся политика — это реальная политика: совершая политические ошибки, люди рискуют жизнью. Коалиция успешно обеспечивает порядок, когда политические интересы членов коалиции уравновешены их экономическими интересами. Это двойной баланс. В хрупком естественном государстве не только война, но и экономика служит продолжением политики другими средствами. Обладание властью внутри коалиции — это важнейший элемент экономического успеха, а распределение экономических привилегий — это ключ к созданию стимулов для стабильных отношений внутри коалиции. Ресурсы могут быть получены путем военных завоеваний, а внутри коалиции ресурсы могут быть получены благодаря политическим успехам.

Вследствие своей нестабильности хрупкие естественные государства также характеризуются простыми институциональными структурами. Члены коалиции не могут достоверно соблюдать правила или следовать конституции, когда баланс сил внутри коалиции меняется от месяца к месяцу. Это не означает, что хрупкие естественные государства неспособны понять возможные преимущества от институциональных структур: члены господствующей коалиции хотели бы обеспечить исполнение правил и законов, чтобы ограничить насилие. Однако в реальности отсутствие определенности относительно результатов удерживает элиту от того, чтобы давать достоверные обязательства в следовании правилам и законам во всевозможных обстоятельствах. По схожим причинам хрупкие естественные государства не могут поддерживать много частных элитарных организаций.

В хрупких естественных государствах в организациях доминируют сети с отношениями патрон — клиент, и, как правило, это сети, которые в состоянии применить насилие. Нестабильность хрупких естественных государств мешает таким обществам развивать надежные формы публичного права: публичное право обуславливает и регулирует поведение государства. Кроме того, хрупкие естественные государства испытывают сложности в создании и применении частного права: частное право регулирует отношения между людьми, которые опираются на поддержку государства [59]. Надежные соглашения носят долговременный характер. То, что создает закон, — это смесь публичного и частного права: простые законы, которые регулируют отношения между отдельными лицами, основанные на социальной идентичности, а также задают набор правил, который могут использовать патроны для принятия решений. К примеру, действующие правовые кодексы у германских народов в Европе раннего Средневековья, такие как Салическая правда, состоят в основном из перечней компенсаций за ущерб и различного рода нарушения. Pactus Legis Salicae, Салическая правда, включает следующие санкции: 15 солидов в таких случаях, как кража кастрированного поросенка, или обрубание среднего пальца другого человека; 34, 35 и 62,5 солида в таких случаях, как стрельба в человека отравленной стрелой, не достигшей цели; 100 и 200 солидов в таких случаях, как убийство свободной девушки; 600 солидов в таких случаях, как убийство длинноволосого мальчика или графа; и 1800 солидов в таких случаях, как тяжкое убийство длинноволосого мальчика или графа с отягчающими обстоятельствами [60]. Штрафы служили двум целям: первая — это сдерживание насилия, а вторая— улаживание вражды между семьями и группами, с заменой жестокого насилия на фиксированную денежную выплату [61]. Эти хрупкие сообщества не могут поддерживать правовых систем со сложными правилами для организационных структур, публичных или частных.

В противоположность хрупким естественным государствам базисные естественные государства поддерживают в государстве стабильные организационные структуры. Переход от хрупкого к базисному естественному государству происходит постепенно и отмечен возрастающей способностью структурировать долговременные соглашения во внутренней организации государства. Институты базисных естественных государств состоят в основном из институтов публичного права — институтов, которые структурируют различные аспекты жизни государства, его внутренние отношения и его отношения с участниками господствующей коалиции.

Эти общественные институты служат нескольким целям. Они предлагают стандартные решения периодически повторяющихся проблем: это преемственность лидера и элит, определение уровня налогов и податей, раздел военной добычи. Все эти проблемы дают возможность для насилия и пересмотра соглашений внутри господствующей коалиции, а значит, потенциально опасны. Институционализация процесса принятия решений смягчает, но никогда полностью не исключает опасности. Общественные институты также санкционируют формирование некоторых общих убеждений среди элит. Расширение набора совместно разделяемых убеждений среди элит наращивает диапазон достоверных обязательств, которые может поддерживать господствующая коалиция [62]. Наконец, общественные институты обеспечивают элиты организационными формами как в общественной, так и в частной сфере, которые они могут использовать, чтобы противостоять друг другу.

Происхождение Римской республики иллюстрирует все эти три аспекта общественных институтов. С момента основания в 753 г. до н. э. город Рим управлялся царями.

В 535 г. до н. э. Секст Тарквиний, сын царя Луция Таркви- ния Гордого, обесчестил Лукрецию. Муж Лукреции Луций Тарквиний Коллатин и Луций Юний Брут (царский племянник) клянутся отомстить, возвращаются в Рим и изгоняют царя (Livy, 1998, Bookl, Chapters 57–60; Ливий, 1989, кн. 1, гл. 57–60). Вместо того чтобы кто-то один из них заявил о себе как о царе, сенат избирает Брута и Коллатина консулами с условием, что сенат будет выбирать из патрициата двух новых консулов каждый год. Брут и Коллатин придали институту законную силу, уступив свои посты по истечении срока. Учреждение консульской власти как общественного института трансформировало проблему преемственности в республике и сформировало среди элит систему общих убеждений о природе политического лидерства [63].

Высшие слои общества придерживались одних убеждений относительно римских институтов. Членство в сенате было ограничено для патрициев, ранее возглавлявших магистратуры. Оно определялось правилами, а не соизволением группы или отдельного лица. Консул обладал широкой, но ограниченной властью. В дальнейшем консульская власть была ограничена требованием слагать полномочия в конце каждого года. Метод консенсуса в сенате требовал, чтобы отдельные сенаторы действовали сообща, сдерживая, таким образом, тех консулов, кто нарушил ограничения. Главной функцией консулов было командование армией за пределами Рима. Умение римлян создавать эффективный административный контроль над военными силами при согласии сената дало им организационное преимущество. Хоть консулы и контролировали армию, тем не менее отдельные сенаторы должны были верить в то, что их коллеги будут действовать коллективно, чтобы использовать свои полномочия для сдерживания неуправляемого консула. Если консул приводил свою армию в Рим, как делали Сулла и Юлий Цезарь, сенат как орган власти не мог противостоять военной мощи консула. Баланс интересов внутри сената расстраивался, и враги консула-победителя могли серьезно поплатиться. Институты и общие убеждения были важными элементами в становлении римской организации функционирования правительства. Ничто не делало прекращение полномочий консула неизбежным. И Римская республика пришла к своему концу, когда сенат уже не мог противостоять власти консулов как главнокомандующих армии, что привело к тому, что сильные лидеры были объявлены «пожизненными консулами».

Как и в Риме, институты базисного естественного государства структурируют организации. Вторая фундаментальная черта базисного естественного государства состоит в том, что долговечны только организации, прямо связанные с государством, они обладают стойкостью. Элитные привилегии тесно связаны с государством, и лицо, желающее заниматься сложной деятельностью, требующей замысловатой организационной структуры, будет использовать государство в интересах организации. Баланс интересов, созданный элитарными организациями, сохраняет порядок у элиты, и, если порядок поддерживается, это порождает правдоподобные или достоверные ожидания того, что соглашения будут действовать в будущем. В хрупком естественном государстве эти организации носят в высшей степени персональный характер, но по мере того, как базисное естественное государство начинает развиваться, публичное право, писаное или неписаное, может способствовать формированию более сложных организаций. Институты базисного естественного государства не в состоянии поддерживать частные организации элит вне сферы организационной структуры самого государства. Таким образом, базисные естественные государства не поддерживают сильное гражданское общество, потому что в них совсем немного организаций (возможно, даже нет ни одной), которые конкурируют с государством [64]. От общества к обществу наблюдаются огромные различия в том, как развивается публичное право, и здесь, как всегда, важно не делать слишком много выводов из единичного опыта [65].

Публичное право в Европе в Средние века пришло к поддержке организации элит внутри, но не вне рамок государства. Сами по себе организации, находились под контролем влиятельных членов господствующей коалиции. Привилегия главенства в организации составляла важную часть социального аспекта личности этих влиятельных участников. Епископы, к примеру, возглавляли религиозные организации. В силу своего положения они занимали формальное место в структуре государства. Назначения епископов, как мы рассмотрим ниже, были важнейшей зоной конфликта и компромисса внутри ре- лигиозно-политической коалиции, которая управляла Европой в Средние века. В базисных естественных государствах создание организаций оставалось внутри государственной сферы.

Насколько хорошо базисные естественные государства исполняют свою роль и выживают, зависит, вероятно, от создания государственных организаций, которые обслуживают большую часть элиты. Когда государственные организации служат более мелким группам элит и мелким подгруппам господствующей коалиции, ренты, которые создают организации, в большей степени уязвимы для присвоения остальной коалицией. Однако если возникшие специализированные государственные организации служат нескольким различным членам коалиции, новые организации, скорее всего, выживут.

Наконец, спектр социальных соглашений, которые могут быть поддержаны базисным естественным государством, ограничен, потому что государство не живет бессрочно и осуществляет лишь ограниченный контроль над насилием. Мы использовали термин устойчивый, для того чтобы обозначить договоренности, которые длятся во времени. Бессрочно существующие соглашения коренным образом отличаются от них. Бессрочно существующая организация—это организация, существование которой не зависит от личности ее отдельных членов [66]. Все государства — это организации, а бессрочно существующие государства — это те, где аутентичность существующей организации не зависит от личностей, составляющих организацию. Базисные естественные государства развивают внутренние по отношению к государству общественные институты. Вне этих институтов возможно сформировать общие убеждения об ожидаемой жизни государства, то есть о доверии к достоверным обязательствам государства на будущее. Базисное естественное государство обладает ограниченной во времени способностью исполнять достоверные обязательства. Базисное естественное государство может обладать прочными институтами, но базисное естественное государство не существует бессрочно.

Третий тип естественного государства — это зрелое естественное государство. Зрелое естественное государство характеризуется устойчивыми внутренними институциональными структурами и способностью поддерживать организации элит вне непосредственных рамок государства. Обе эти черты отличают зрелое естественное государство от базисного, но опять-таки скорее в степени, нежели в типе. В пределе зрелое естественное государство способно создавать и удерживать бессрочно существующие организации, но это не является его общей характеристикой.

Институты зрелых естественных государств должны возникать одновременно, для того чтобы создавать более сложные общественные и частные организации и более четко артикулированное публичное и частное право. Частное право обеспечивает индивидов пониманием отношений между отдельными лицами, а именно

того, что господин (его агент или в конечном итоге суд) будет обеспечивать исполнение соглашений и тем самым обеспечивать отдельным лицам рамки для достижения договоренностей внутри правовых границ. Четко артикулированный корпус публичного права точно определяет учреждения, функции государства и отношения между учреждениями и функциями, а также обеспечивает схемами разрешения конфликтов внутри государства и аналогично внутри господствующей коалиции. Публичное право может быть писаным или неписаным, но оно должно быть реализовано в государственных организациях, таких как суд, способных артикулировать и обеспечить соблюдение публичного права [67]. Устойчивые общественные институты зрелого естественного государства способны в нормальных обстоятельствах действовать в ситуации изменений структуры господствующей коалиции,

В отличие от базисных естественных государств, институты зрелых естественных государств способны поддерживать организации элит, у которых нет тесной связи с государством. Публичное право помогает и здесь, в особенности в сочетании с идеей субъекта права. Субъекты права способны нести права и обязанности. Как обсуждалось ранее, индивид может являться, а может и не являться субъектом права, организации тоже могут быть субъектами права (юридическими лицами). Так как в основном частное право и история права фокусируются на праве как на методе для структурирования отношений между индивидами и юридическими лицами, можно легко пропустить важные последствия, которые правосубъектность несет для поддержки внутренних структур организации. Для того чтобы функционировать эффективно, договорные организации нуждаются во внешней стороне для обеспечения исполнения их внутренних договоренностей и внешних взаимодействий с отдельными лицами, другими организациями и государством. Официальное правовое признание организации как юридического лица для внешних целей также открывает двери для формального правового признания договоренностей внутри организации, для исполнения которых может использоваться судебное принуждение. Муниципалитеты, например, могут выступать в качестве истцов и ответчиков по искам, а отношения между мэром и городом могут попасть в правовое поле [68].

Договоры внутри и между организациями требуют одновременно формы правовой системы для администрирования контрактов и системы для защиты этих организаций от экспроприации государством и другими членами господствующей коалиции. То есть форма законности для организаций должна появляться в зрелых естественных государствах. Так как верховенство закона не может появиться по указу, оно легко прекращается, а многие попытки создать его в базисном естественном государстве проваливаются. Институты, обеспечивающие эти услуги, должны быть встроены в государство так, чтобы они могли быть защищены от частых изменений в естественном государстве, из-за которых привилегии среди членов господствующей коалиции регулярно перестраиваются так, что законность размывается.

В римском праве различные организации—collegia, uni- versitas, municipium — были одобрены законом как организации, способные иметь права и нести обязанности. Римский опыт демонстрирует, как способ взаимодействия зрелых естественных государств с организациями, так и невозможность провести четкое и твердое разграничение между зрелым и базисным естественным государством. Создание организаций в рамках римского права оставалось предметом публичного права: то есть формальные организации должны были быть признаны государством как организации. Тем не менее по мере «взросления» республики доступ к организационным формам стал более легким для высших кругов. Фактическая независимость римских организаций, сопровождаемая развитием римского права, обеспечивала стабильность и давала стимулы для быстрой экономической и политической экспансии. Способность состоятельных индивидов мобилизовать свои ресурсы и силы при помощи организаций предоставляла магистратам и сенату независимые стимулы для поддержки римского права.

Но то же создание богатств, которое подпитывало рост Рима, долгое время являлось источником нестабильности. По мере того как росла республика, обеспечение армий и управление империей требовали увеличения аппарата и концентрации военной силы в руках правителей, которые представляли потенциальную угрозу для независимости сената. В 88 г. до н. э. Суллаввел свои армии в Рим, в 49 г. до н. э. Юлий Цезарь сделал то же самое. Оба заявляли о восстановлении прав римлян против тирании. После столетней гражданской войны республика прекратила свое существование вместе с превращением Октавиана в императора Цезаря Августа. Многие формальные институты публичного права сохранялись при принципате, но выполняли иные функции и имели иные следствия, чем при республике. Была ли империя зрелым или базисным естественным государством? Ответ в том, что на протяжении последующих четырех столетий в Римской империи черты общественных организаций, которые определяют базисное либо зрелое естественное государство, то появлялись, то вновь исчезали.