Почему при открытом и ограниченном доступе институты работают по-разному

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Почему при открытом и ограниченном доступе институты работают по-разному

Во всех естественных государствах существуют некоторые рынки и определенная степень развития гражданского общества; их правительства сталкиваются с фискальными стимулами и мобильными факторами производства; также многие имеют выборы и конкурирующие партии. Если эти институты присутствуют в естественных государствах, почему результаты их деятельности отличаются в порядках открытого доступа? Эта проблема кажется особенно загадочной в контексте демократии, поскольку как в современной научной литературе, так и в популярной прессе имеется тенденция отождествлять демократию с выборами [140].

Ответ заключается в том, что при наличии открытого доступа и конкуренции одни и те же институты работают иначе, чем при ограниченном доступе и отсутствии конкуренции. Рассмотрим политическую систему. Во многих зрелых естественных государствах существуют выборы и партийная конкуренция, поэтому в современной политической науке они обычно рассматриваются в качестве таких же демократий, как и в порядках открытого доступа Западной Европы, США и Японии. Однако по разным сторонам этого барьера выборы неодинаковы, и мы не можем сваливать их в одну категорию под названием «демократия».

Зрелые естественные государства могут иметь выборы и партийную конкуренцию, но у них нет широкого круга институтов, поддерживающих демократию открытого доступа [141]. В зрелых естественных государствах не существует открытого доступа к организациям, поэтому в них обычно имеют слабое гражданское общество, в котором широкий спектр организаций может представлять и мобилизовать интересы своих членов. Многие естественные государства накладывают ограничения на конкурентный партийный процесс, осложняя или исключая возможность организации, выдвижения своих кандидатов или использования прессы для оппозиции. Их ограниченная способность предоставлять безличные блага означает, что естественные государства не способны обеспечивать общественные блага и программы социального страхования, которые способствуют широкому распределению благ рыночной экономики, не причиняя вреда самим рынкам. Эти государства, следовательно, гораздо более склонны к популизму и политике, ведущей к макроэкономической нестабильности и бюджетным кризисам, как это обычно случается в странах Латинской Америки (в последний раз — в период кризисов 1998–2000 гг. во всем регионе). Экономические эффекты в естественных государствах отличаются от подобных эффектов в порядках открытого доступа. Например, естественные государства стремятся не опираться на общие налоги на экономическую деятельность, и поэтому фискальные интересы правительства не отражают состояние экономики, как это имеет место в порядках открытого доступа [142]. Точно также ограниченный доступ настолько препятствует рыночной конкуренции, что эти государства стремятся изолировать себя от эффектов мобильности ресурсов и международной конкуренции. Иными словами, естественные государства действуют в обход открытого доступа и конкурентных механизмов, которые обеспечивают «благой круг» в порядках открытого доступа и тем самым, хотя они и могут иметь выборы и партийную конкуренцию, эти институты не работают так же, как при порядке открытого доступа.

Неспособность обеспечить безличные блага ослабляет естественные государства еще в одном отношении. Это означает не только то, что суды в них, как правило, коррумпированы, но также и то, что естественные государства не способны проводить в жизнь законодательство о распределении благ в соответствии с безличными критериями. В порядках открытого доступа законодательство детально описывает, как исполняются законы: например, что лицо, недавно потерявшее работу, получает пособие установленного размера в течение определенного срока. В этих государствах беспристрастные, подчиненные верховенству права суды налагают санкции на исполнительную власть за неисполнение законов. В типичном естественном государстве все обстоит иначе. В нем коррумпированные суды не ограничивают исполнительную власть; более того, законодательные органы редко — и рационально— предпринимают труд по детальному описанию условий, ограничивающих исполнительную власть, оставляя чиновникам значительную свободу распределять средства по своему желанию. Свидетельства из Латинской Америки показывают, что социальные программы служат сиюминутным политическим целям, таким как переизбрание, а не по своему прямому назначению.

Данные положения сочетаются с основной логикой естественного государства. Использование естественным государством привилегий и рент для поддержания господствующей коалиции требует ограниченного доступа, который предупреждает появление оппозиционного гражданского общества, способного повлиять на политику правительства. Например, многие естественные государства обеспечивают государственным служащим, профсоюзным деятелям и преподавателям привилегированные позиции и заработные платы выше рыночных, а также различные права на рабочие места, которые изолируют их от рыночных сил. В отличие от политики социального страхования порядков открытого доступа эта политика поощрения работников снижает стимулы к инвестированию и даже труду (действительно, свидетельства многих из этих стран говорят о том, что занятые в этих категориях часто не работают на своих рабочих местах, а имеют вторую работу). Многие зрелые естественные государства проводят популистскую политику, которая гораздо более вредна для их экономики, чем политика социального страхования порядков открытого доступа.

Рассмотрим теперь рынки. Большинство естественных государств имеют некоторые рынки, но естественные государства систематически ограничивают доступ к организациям и видам рыночной деятельности. Создание ренты для поддержания господствующей коалиции означает, что многие рынки сталкиваются с очень ограниченным доступом или его отсутствием, а следовательно, и с отсутствием конкуренции. Широко распространенные привилегии и ренты также препятствуют сигнальной функции ценового механизма. Естественные государства ограничивают возможности для формирования новых организаций, которые мобилизуют граждан против государства. Ограниченный доступ также означает, что новые источники ренты обычно находятся в руках правящей коалиции. Иными словами, в естественных государствах элементы рынков, выборов и организаций сочетаются совершенно иначе, чем в порядках открытого доступа. У этих государств отсутствует динамический шумпетерианский характер порядков открытого доступа.

Наконец, рассмотрим убеждения. На самом общем уровне некоторые естественные государства имеют широко распространенные убеждения о равенстве и включении. Их неспособность обеспечить безличные блага препятствует предоставлению общественных благ и услуг, поэтому действительность соответствует отсутствию таких убеждений: значительное число людей остается за рамками. Естественные государства не могут поддерживать политику, которая широко распределяет плоды экономического роста. Напротив, граждане, особенно бедные, с большей вероятностью поддержат популистскую политику, которая находится в конфликте с рынками. Важнейшей причиной популярности среди бедных президента Венесуэлы Чавеса является то, что бедные получили не слишком много от экономического роста в период нефтяного бума, плоды которого в непропорциональной степени достались элите.

На уровне специфических убеладений — условие всеобщего согласия — порядки открытого доступа имеют гораздо более широкий диапазон и область применения. Это условие охватывает конституцию в порядках открытого доступа, включая разнообразные структуры и процессы, создающие ограничительное условие. Даже в зрелых естественных государствах (как в Венесуэле) или в тех, что далеко продвинулись в процессе перехода (как в Корее), опросы показывают, что граждане имеют несовместимые с сохранением конституции убеждения, включая поддержку военных переворотов при некоторых обстоятельствах и веру в то, что авторитарные режимы могут лучше решить некоторые проблемы общества[143]. Естественные государства могут иметь выборы, но они не имеют обширных систем прав или действия принципа верховенства права для большинства граждан, а ограничения на создание организаций препятствуют мобилизации многих интересов.

Наша идея о том, что те же самые институты работают по-другому в естественных государствах, чем в порядках открытого доступа, противоречит некоторым утверждениям современной литературы. Мы уже упомянули, что экономисты и политологи не могут понять личностную, ориентированную на создание ренты основу естественных государств, которая осложняет производство множества обычных общественных благ и услуг, связанных с рынками и экономическим ростом. Литература о демократии представляет другой пример. Современные исследования демократии переоценивают выборы в качестве особенно существенной характеристики демократии. Хотя они, бесспорно, необходимы для демократии открытого доступа, сами по себе выборы не в состоянии охватить более широкий контекст демократии.

Большинство межстрановых исследований не в состоянии учесть, проводимое нами разграничение. Так, Аргентина, Бразилия, Мексика и Россия имеют выборы, но эти выборы не делают их порядками открытого доступа.

Таким образом, многие естественные государства обладают некоторыми характеристиками и институтами экономической и политической конкуренции, но ни одна из этих систем не работает так же, как в порядках открытого доступа. Рынки в естественных государствах обладают гораздо меньшими возможностями доступа и подчинены гораздо более явным привилегиям и созданию ренты, поэтому они значительно менее конкурентны. Цены часто не отражают предельные издержки. То же самое относится и к предвыборной конкуренции. Во многих естественных государствах существуют выборы и оппозиционные партии, но они не имеют конкурентной демократии открытого доступа, которая работает совершенно иначе. Ограничения на конкурентный процесс (препятствование способности оппозиции организоваться и конкурировать), ограниченный доступ к организациям и неразвитое гражданское общество — все это мешает конкурентному процессу. Подобным образом отсутствие конкурентных рынков также снижает благотворное воздействие на правительство фискальных стимулов и мобильности ресурсов. Естественные государства не могут создать благой круг открытого доступа и конкуренции.